08.Фев.2026Так называемая «декриминализация» Арсеньева…
08.Фев.2026
В городе Арсеньеве слушается уголовное дело о «земельном мошенничестве», в котором фактов – мало, а предположений – много и, несмотря на это, двое из троих фигурантов дела вот уже более года содержатся в СИЗО, при этом, собственно, доказательств немного, зато есть некорректно посчитанный размер ущерба и полное непонимание сути обвинения арсеньевской чиновницы, которая находится на скамье подсудимых
Наша редакция неоднократно освещала ход следствия (предварительного и судебного), где формулировки обвинения по «громким», казалось бы, делам, имеют настолько «расплывчатый» характер, что возникает вполне обоснованный вопрос – как ЭТО не только закончилось подписанием обвинительного заключения, но и тем, как ЭТО принял к рассмотрению суд. Тем не менее, состав преступления у фигурантов дела серьёзный: у кого – мошенничество, у кого – покушение на мошенничество, ст. 159 УК РФ.
Наш журналист приехал на судебный процесс в город Арсеньев, где на скамье подсудимых сегодня три человека – В., начальник отдела земельных отношений администрации города Арсеньева, её бывший супруг П. и индивидуальный предприниматель Л, которая является специалистом по формированию земельных участков с большим опытом.
Мы уже рассказывали про это дело около года назад, когда дело находилось в «следственной» стадии. В., П. и Л. тогда просили не арестовывать их, но Фрунзенский районный суд г. Владивостока был неумолим – мол, находясь на свободе, могут повлиять на свидетелей и т.п. Итог – В., П. и Л. раз за разом не могли выйти из СИЗО. Сейчас Л. из СИЗО всё же выпустили, и она находится под домашним арестом приходит на процесс в сопровождении сотрудника ГУФСИН. А вот В. и П. продолжают сидеть в СИЗО. Как только дело поступило в Арсеньевский городской суд, Александр Митрофанов, председательствующий по данному делу, сразу же продлил содержание под стражей В. и П. ещё на 6 месяцев. Практически – на весь срок судебного рассмотрения дела. Хотя все свидетели уже допрошены, а В. и П., как местные жители, вполне могли бы находиться хотя бы под домашним арестом, что существенно сократило сроки рассмотрения уголовного дела, поскольку не было бы необходимости их доставки в судебное заседание. По мнению стороны защиты В., судья, установив в самом начале судебного следствия срок содержания подсудимых под стражей на 6 месяцев, фактически направил рассмотрение уголовного дела в обвинительный уклон.
В самом начале судебного процесса подсудимая подала судье ходатайство о том, чтобы её направили в больницу (хотя бы под конвоем) для проверки проблем с ногой. Она опасается, что скоро не сможет ходить, а в СИЗО-4 в Спасске, где она находится под стражей, нет нужных специалистов. Опять отказ. Оказывается, что направление подсудимого в больницу – это не вопрос суда, а юрисдикция ИВС или СИЗО – в зависимости от того, где сейчас содержится арестант.
Теперь о том, в чём же всё-таки обвиняются фигуранты дела.
По мнению следствия, бывшие супруги В. и П., у которых имеется совместный ребёнок, с 2018 по 2024 год участвовали в схемах по незаконному оформлению земель на территории Арсеньевского городского округа (речь идёт о так называемых «неразграниченных» землях, это важно – Прим.Авт.), и вывели из ведения Арсеньевского городского округа земель на 8,6 млн. руб. Кстати, как оценивались эти «выведенные» земли – отдельный разговор. По версии следствия, П. создал преступную группу, куда привлёк В., а потом и Л. Кстати, земли, как считает прокуратура, выводились двумя путями. Первый путь: П. приискивал лиц льготной категории, имеющих право на льготное получение земли (без конкурсных процедур), а потом выкупал у льготников на договорной основе. Второй путь: участки земли выдавались в аренду. Ну, то есть, из ведения они фактически не выбывали, оставаясь на праве распоряжения ими администрации Арсеньевского городского округа. Называть эти способы получения земель «криминальными» – очень спорно. При арендных отношениях земля остаётся в распоряжении городских властей, а на однократное получение земель в собственность льготники имеют полное право по краевому закону. Имеют право – значит, могут получить. Куда они потом денут данный земельный участок – это их право на распоряжение собственностью регламентированное ГК РФ. Тут хотелось бы отметить, что часть земельных участков была приобретена гражданами у льготников по договорам купли-продажи, а сейчас эти участки находятся под арестом и данные граждане не могут ими всецело распоряжаться. Тем не менее, следствие видит это так: П. – якобы создал группу, В. якобы помогала ему получать информацию о лицах, имеющих право на получение участков и об участках и беспрепятственно их оформлять. Л., по версии следствия, пыталась предложить заинтересованному лицу участок по завышенной цене, фактически, не владея им. Прибыль, мол, от сделок, П. делил на всех.
С доходом от «преступной деятельности» – тоже возник вопрос. Первоначально, при обысках, деньги нашли в квартире у В. Нашли 55 тысяч рублей, отложенных на встречу Нового (2025-го) года. Иных денег не нашли – ни на работе, ни дома. На «зажиточную» гражданка В. вообще не тянет: в собственности у неё есть только квартира и автомобиль «Хонда Фит», купленный на кредитные деньги в 2019-м.
Следует также отметить, что В. развелась с П. в 2017 году, а к моменту её задержания – в 2024-м, у него уже были новая жена и ребенок. В. с бывшим мужем общались только в рамках оплаты содержания общего ребёнка, который в тот период времени был студентом.
Есть и ещё один интересный момент: в конце 2021 года В. увольняли с занимаемой должности в администрации города, но в марте 2022 года она была восстановлена в должности судом. Часть участков была оформлена в тот период, когда В. вообще не работала в администрации – как она могла использовать «служебное положение» и «оказывать содействие в беспрепятственном оформлении участков», на чём настаивает следствие и прокуратура?
В ходе следствия В. не раз заявляла – ей вообще непонятно обвинение. В ходе следствия этого ей так и не разъяснили следователи, какие именно незаконные действия она совершила. Поэтому, когда в судебном процессе гособвинитель завершил зачитывать обвинение, отвечая на вопрос судьи Митрофанова, В. не только заявила, что обвинение ей непонятно, но и заявила ходатайство о том, чтобы ей объяснили – в чём её конкретно обвиняют? Судье Александру Митрофанову такой поворот сюжета явно не понравился, и он потребовал от подсудимой сослаться на нормы права, которые предписывают данную процедуру. При том, что данные нормы были приведены в ходатайстве. Тут же судья ответил, что это не те нормы. На ходатайство поступил практически мгновенный отказ судьи. Дело явно начало ускоряться.
Правда, подсудимая В. тут же зачитала документ, в котором высказала отношение – и к обвинению, и к уголовному делу. Если вкратце, то всё выглядит так. Будучи начальницей «земельного» отдела она не управляла и не распоряжалась земельными участками: она отвечала за подготовку документов, после чего документы шли на подпись в вышестоящие инстанции – заместителю начальника и начальнику Управления земельных отношений. Сама В. не могла выдать земельный участок – на это у неё просто нет полномочий. Из обвинения чиновнице непонятно: какую именно информацию об участках она предоставляла, если сегодня вся эта информация общедоступна. Высказывая своё отношение к обвинению, В. отметила: не было ни распределения ролей в группе, ни самой преступной группы. Следствие не может объяснить – сколько денег, когда и где получил каждый из соучастников. В случае с «льготниками», которые якобы незаконно получали земельные участки, так и вовсе полная фикция: дело в том, что для получения участка, гражданин (заявитель) должен в первую очередь встать на учет, а затем сам сформировать земельный участок и поставить на кадастровый учёт. Сначала формируется участок, а потом гражданин может воспользоваться своим правом на его получение – при чём тут вообще чиновники?
Прошлась подсудимая и по вопросу якобы причинённого вреда. В уголовном деле, по её мнению, совершенно неверно определён потерпевший. В деле это администрация Арсеньевского городского округа. Но администрация могла только распоряжаться земельными участками «неразграниченных» земель: фактически она ими не владела. Следствие так и не разобралось, кому фактически принадлежит земля – муниципалитету, краю или федеральным структурам. Завершая своё выступление, В. отметила следующее: «кому-то надо заработать на мне показатели – так и родилось это дело!».
Допрошенный следом за В. представитель потерпевшего, то есть, администрации, всё-таки настаивал на том, что администрация Арсеньева является потерпевшей стороной. Это его личное мнение, к которому он пришёл, исходя из следующего – следственные органы и прокуратура не ошибаются. Ну что же, вполне удобная позиция для суда, если уклон в нём – обвинительный. Кстати, в ходе допроса представителя потерпевшего возник другой вопрос: как производился подсчёт ущерба, если арендованные земли вообще не выбыли из муниципального оборота администрации? Возник и второй резонный вопрос – почему в одном случае указывает рыночная стоимость якобы «похищенных» участков, а в другом – кадастровая стоимость. На что представитель потерпевшего предположил, что какая сумма выше – кадастровая или рыночная – та и шла в расчёт, но вообще, мол, следователю лучше знать – он расследовал.
И теперь – что у нас в «сухом остатке»? Очень «надуманное» уголовное дело, сомнительные доказательства, больше похожие на предположения. И два арестанта из Арсеньева, которых зачем-то держат более года в СИЗО, несмотря на то, что их вина еще даже не доказана и повлиять на свидетелей у них вряд ли имеется реальная возможность. Суд явно торопится, объективности в процессе немного. А чиновница, её бывший супруг и кадастровый инженер, попавшие под жернова «борьбы за земельные ресурсы», обвиняются в особо крупном мошенничестве, где и сущность обвинения, и точность расчёта ущерба вызывает сомнение. Но дело уже «покатилось» по обвинительной «колее». Есть ли тот «стоп-кран», который поможет приостановить быстрый ход «закатывания» подсудимых?
Оставить комментарий