«Конфликт интересов», мать-сторож и служебные проверки»: Находкинский «Альбатрос» на весах Фемиды

Закон

25.Июн.2026

• Анна Старовойт
• КГАУСО «Комплексный центр по работе с семьёй и детьми «Альбатрос»
• Партизанский городской суд

Партизанский городской суд разбирает обстоятельства трудового спора в социальном учреждении для семьи и детей

Под «крылом» «Альбатроса»

Вникать в суть происходящего «на кухне» в той или иной организации, чтобы выяснить, на чьей стороне правда – работника или работодателя, всегда непросто.

Некоторую специфику событиям придаёт, пожалуй, то, что конфронтация случилась в самой, казалось бы, мирной сфере – социальной. Конкретно – в учреждении, именуемом ныне «Краевое государственное автономное учреждение социального обслуживания «Комплексный центр по работе с семьёй и детьми «Альбатрос»». А противоборствующими сторонами, выступают Анна Старовойт, заведующий отделением «Центр помощи семье и детям» МО г. Партизанск КГАУСО «Комплексный центр по работе с семьёй и детьми «Альбатрос» – в качестве истца – само учреждение, которое на момент подачи заявления имело статус краевого государственного бюджетного учреждения социального обслуживания «Находкинский социально — реабилитационный центр для несовершеннолетних «Альбатрос» в лице директора Марины Игнатовой. Суть же иска: заведующий отделения (Анна Старовойт) добивается отмены двух приказов о дисциплинарном взыскании, которые – в совокупности – могут послужить дальнейшим действиям работодателя в виде увольнения работника.

Ситуация разворачивалась следующим образом.

Ранее отделение  МО г. Партизанск входило в состав учреждения КГБУСО «Артёмовский СРЦН» г. Артём. В феврале 2025 года отделение передали под руководство вышеупомянутому директору ныне «Комплексный центр по работе с семьёй и детьми «Альбатрос» г. Находка. В один момент социальное учреждение «накрыла волна» оптимизации. И, естественно, данный процесс отразился и на работниках отделения — половина коллектива отделения попали под сокращение.

В отделении по МО г. Партизанск Анна Старовойт продолжила свою работу. Причём успехи её как руководителя отделением, так и жительницы города неоднократно ранее отмечались как грамотами главы города, губернатора, так и благодарностью Президента России.

Анна Старовойт, как руководитель партизанского отделения «Альбатроса», обратилась со служебными записками в адрес своего находкинского руководства. Вопрос касался оплаты труда сторожей. Пенсионеры, подрабатывающие сторожами в партизанском отделении, стали жаловаться на то, что перерабатывают, а доплаты не получают. Но они не в прокуратуру пошли, и не трудовую инспекцию. А к начальству.

Вот тут-то и появляется документ о том, что Анна Старовойт, оказывается, находится в ситуации «конфликта интересов», так как её мать работала в партизанском отделении «Альбатроса» одним из сторожей. При этом установленную матери Анны Старовойт доплату в размере 0,25 ставки, которую установил прежний руководитель и который передал всех сотрудников, новому руководителю на прежних условиях, «Альбатрос» не платили вовсе.

 19 июня 2026 года наш корреспондент выехал в Партизанский городской суд, где проходил очередной судебный процесс по оспариванию двух дисциплинарных взысканий, которые получила Анна Старовойт за последнее время. Забегая вперёд, скажем, что судебный процесс занял 6 часов – и это был не финал истории. Стороны предоставляли доказательства. Редкий судебный спор в рамках защиты трудовых прав тянется во Владивостоке 6 часов с перерывом на обед. В Партизанске, видимо, этому спору придаётся большое значение, если целый рабочий день судьи уходит на такое разбирательство.

Участвовавшие в разбирательстве свидетели представляли, понятное дело, обе стороны конфликта. Но, что показательно, свидетели со стороны ответчика практически на любой вопрос истца и его представителя отвечали в стиле «не помню» и «не знаю». Оно и понятно: ведь в суде находится директор Марина Игнатова и, наверное,  лучше запутавшись, сказать «не помню» или «не знаю», чем подставить директора. Ведь можно предположить, что суд пройдёт, а директор останется. Насколько возможно в таких условиях признать показания таких свидетелей информативными и имеющими ценность для принятия решения по делу – это оказалось серьёзной головоломкой для судьи. По крайней мере, именно так оценивает происходящее, в частности, представляющий сторону истца Анны Старовойт юрист Эдуард Ольшевский. Но насколько такая линия поведения окажется для ответчика продуктивной и результативной – сказать проблематично.

Как видно из материалов судебного процесса, ответчик в качестве основного аргумента в подтверждение законности своих действий (наложения дисциплинарного взыскания на Анну Старовойт) приводит акт комиссии по результатам служебной проверки от 31 марта 2026 года. Из данного документа вытекает, что комиссия изучила записи планёрных совещаний (они ведутся директором социального учреждения в рамках осуществления оперативного руководства и контроля за деятельностью структурных подразделений, но не под протокол). И установила, что якобы в записях от 18 февраля 2025 года, 16 сентября 2025 года и 13 января 2026 года зафиксированы поручения, адресованные заведующим отделениям (в том числе – и Анне Старовойт).

На что в таких условиях уместно обратить внимание – это хронология событий и те рамки, которые предусмотрены трудовым законодательством для реагирования на выявленные нарушения. Несложный арифметический подсчёт показывает, что полугодичный (6-месячный) срок для действий уже миновал, а истец настаивает на том, что на упомянутых планёрных заседаниях такие поручения даны не были.

Т.е., очевидно, целесообразно соотнести действия руководства центра «Альбатрос» с требованиями Трудового кодекса РФ, в том числе – со статьёй 193, которая определяет порядок применения дисциплинарных взысканий. Получается, что сроки фактических действий, которые ставятся в вину Анне Старовойт, да и сами претензии «не бьются» с установленными законодательными нормами.

Что ещё достойно внимания? Это требования законодательства о том, что работодатель, если он выносит приказ о привлечения работника к дисциплинарной ответственности, то он должен представить соответствующие доказательства, указывающие на совершение работником дисциплинарного проступка. А также то, что при наложении дисциплинарного взыскания учитывалась и тяжесть проступка, и обстоятельства, при которых он был совершён. Да и то, каким являлось предшествующее поведение работника, его отношение к труду.

Именно ответчику, что видно из ТК РФ, надлежит доказать наличие законного основания для применения к истцу дисциплинарного взыскания и соблюдения установленного порядка привлечения к дисциплинарной ответственности.

Изучение ситуации позволило стороне истца сделать вывод о том, что факт совершения Анной Старовойт дисциплинарного проступка не является доказанным. А процедура, предшествовавшая изданию приказов №№42-ОД и 43-ОД, проведена с нарушениями требований законодательства. В частности, документы, рассматриваемые работодателем в качестве основания для привлечения к ответственности. Таковыми руководство центра «Альбатрос» расценивает две докладных записки, хотя данные документы (по мнению ответчика) являются документами, информирующими о выявленных недостатках. Но, если подойти к оценке данных записок с точки зрения норм права, то они никак не могут служить документами, подтверждающими факт дисциплинарного правонарушения и установления состава дисциплинарного правонарушения. Да и то, что оспариваемые приказы не соответствуют требованиям трудового законодательства, в том числе – не содержат ссылки на нормативный, локальный акт, нарушенный истцом, не содержат необходимых сведений (даты, места, времени совершения проступка и его описания).

 Совсем не «первоапрельская шутка»…

По словам Анны Старовойт, приказом №43-ОД от 1 апреля 2026 года к ней было незаконно применено дисциплинарное взыскание в виде замечания «за неисполнение обязанности по письменному раскрытию личной заинтересованности», повлёкшем возникновение конфликта интересов и «создание для близкого человека преимущественных условий оплаты труда».

Работодатель усмотрел «личную заинтересованность» руководителя отделения в том, что одним из работников, исполнявших трудовые функции в месте нахождения отделения, являлась мать Анны Старовойт – Галина Адмаева). При этом якобы требовалось письменное раскрытие информации о родственных отношениях между женщинами.

Такие действия работодателя Анна Старовойт восприняла весьма критически, а с приказом выразила решительное несогласие, поскольку (так полагает истец в судебном процессе) вся «виновность» – более чем условна, а утверждение о «личной заинтересованности» основано на «домыслах и предположениях». Сам факт родства, как полагает Анна Старовойт, «в данном случае не влияет и не может повлиять» на исполнение ею как руководителем отделения должностных обязанностей. И отмечает, что «какие-либо «факты» нарушения» ею порядка трудоустройства и действующего в учреждении положения о конфликте интересов в требовании от 3 марта 2026 года о даче объяснительной приведены не были.

Вновь обратимся к тому исковому заявлению, которое направила в Партизанский городской суд Анна Старовойт. В этом документе она указала, что трудовой договор №7 от 31 января 2025 года с Галиной Адмаевой заключила на тот момент и.о. директора КГБУСО «Находкинский СРЦН «Альбатрос»» Ольга Мартын. А в самом этом договоре говорится, что работник принимается на работу сторожем на 0,25 ставки учреждения в отделении социальной реабилитации – по совместительству на неопределённый период.

В тот же день, т.е. 31 января 2025 года, был заключён трудовой договор №6, и он также подписан Галиной Адмаевой (работником) и Ольгой Мартын (представителем работодателя).

По замечанию Анны Старовойт, «сам факт работы родственников в одной и той же организации, и тем более одной профессиональной сфере, не свидетельствует о наличии конфликта интересов». Аргументируя свою точку зрения, истец указывает на то, что не обладает «властными полномочиями по принятию каких-либо организационных решений» в отношении Галины Адмаевой. И – в силу данного обстоятельства – считает вполне возможной и укладывающейся в рамки закона работу «внутри одного отделения». И обусловлено это тем, что у них «различный функционал, другая служба, и сторожа подчиняются административно управленческому персоналу КГБУСО Находкинский СРЦН «Альбатрос»». Т.е. условия для «традиционно понимаемого» конфликта интересов отсутствуют, поскольку Анна Старовойт как должностное лицо не выплачивает родственнику заработную плату и премии. И («вишенка на торте»!) «решения об увольнении или принятии сторожей, а также о наказании или поощрении принимает исключительно директор организации». Более того напомним, мать на работу принимали еще в 2017 году и так же к этому не имеет отношение Анна Старовойт.

 На что ещё было обращено внимание судьи в этом судебном процессе? Что Анну Старовойт, как работника, не ознакомили с положением о «конфликте интересов» организации от 1 апреля 2020 года (соответствующей подписи об ознакомлении просто-напросто нет), а ознакомление с должностной инструкцией было проведено аж через год (!) с момента вступления в должность. О какой тут законности привлечения к дисциплинарной ответственности возможно вести речь?

Весьма справедливым представляется замечание Анны Старовойт о том, что утверждённая антикоррупционная политика организации (речь – о всё том же положении от 1 апреля 2020 года) должна была доводиться до сведения всех работников организации, в том числе посредством оповещения по электронной почте. Но это не делалось!

Бросается в глаза и тот факт, что в уважающем себя госучреждении (а в том, что «Альбатрос» явно относится к таковым) необходимо проводить обучение работников внедряемым стандартам поведения и процедурам. Но делалось ли это?

Явно не мелочью является и то обстоятельство, что в центре «Альбатрос» отсутствует запрет на работу в организации родственников на условии их прямой подчинённости друг другу или не прямой, т.е. чётко не определён круг лиц, на которых распространяется действие такого запрета. Не стоит ли после этого претензии в «конфликте интересов» как-то пересмотреть, чтобы не применять их произвольно и безосновательно?

Что же касается конкретной рассматриваемой ситуации, то уместно выделить такую деталь. В не раз уже не раз упоминавшемся первоапрельском (2020-го года) положении о конфликте интересов, в частности, говорится о возможности (допустимости) раскрывать информацию о конфликте интересов в устной форме.

Если Анна Старовойт не делала тайны из того, что Галина Адмаева является её родственницей (конкретно – матерью), что не она принимала решения ни о её трудоустройстве, ни о выплате заработной платы и премий, а работает возрастная женщина согласно штатному расписанию, отнюдь не «подстроенному» под неё… Какой же тут конфликт интересов?

Но данный судебный процесс является своего рода «водоразделом»: если Анна Старовойт докажет в суде свою правоту, взыскания будут сняты, и тогда у работодателя не будет возможности её уволить. Но в этом случае возникают вопросы к кадровому документообороту в находкинском «Альбатросе» и его филиале. А если не докажет, то, вероятнее всего, её ждёт увольнение по «отрицательным мотивам», как лицо, нарушившее законодательство, в том числе, допустившее «конфликт интересов» с мамой-сторожем. В этом случае уместен вопрос – как в «Альбатросе» налажена основная работа (в том числе – с «трудными» подростками, которым эта структура должна помогать), если директор учреждения судится с руководителем структурного подразделения – к примеру, 6 часов в день?

Уже после поездки нашего корреспондента в суд, главному редактору издания поступил звонок от Марины Игнатовой, руководителя «Альбатроса». Суть разговора сводилась к следующему: по одному судебному заседанию не понять, что происходит и чем занимается центр, поэтому наших журналистов приглашают в Находку – посмотреть, как и чем живёт «Альбатрос». От этого заманчивого предложения мы отказались, так как из судебного заседания, где 6 часов изучает «конфликт интересов» со сторожем-пенсионеркой нам, как раз, всё понятно. И от поездки в «Альбатрос» мы отказались, посоветовав Марине Игнатовой обратиться к начальнику пресс-службы Правительства ПК Елене Бурмистровой. Поскольку, по мнению редакции, именно пресс-служба краевого правительства должна освещать работу краевого социального центра, в «позитивном», так сказать, «ключе». Мы пишем репортажи из судов, а вот «положительно заряженные» материалы должны ваять специально обученные люди, коими мы не являемся.

Желаем Партизанскому городскому суду воли, решительности и здравого смысла, чтобы вынести действительно «взвешенное» решение. А то скоро в Партизанске может не остаться ни руководителя отделения по работе семьями и детьми, ни сторожей, уличённых в «конфликте интересов». Редакция следит за развитием ситуации.

Вместо послесловия. Кстати, у «Альбатроса» данный судебный процесс, связанный с трудовыми обязанностями, далеко не первый. На сайте Находкинского городского суда мы нашли 8 судебных дел (с 2015 по 2024 гг.) только по одному истцу – по гражданке Губской Галине Григорьевой. Не многовато ли?