21.Авг.2026«Шампурная» смерть, незаконное задержание и «убийственная» направленность следствия: в деле о смерти мужчины в посёлке Новый следствие и прокуратура не хотя видеть очевидного
Экс-полицейский, оборонявшийся от соседа, напавшего на него с тяжёлым предметом, остался в СИЗО до сентября
Следствие в Надеждинском муниципальном округе, а также две судебные инстанции – районный и краевой суд, не желают разбираться в том, почему экс-полицейского обвиняют в умышленном убийстве и содержан в СИЗО. Наш корреспондент побывал недавно в судебном заседании по оспариванию меры пресечения в виде содержания в СИЗО и убедился, что приморские служители Фемиды выносят решения не то, чтобы «не глядя», а иногда и вовсе — не вслушиваясь в тексты адвокатских жалоб.
Впрочем, расскажем всё по порядку.
Надеждинский районный суд Приморского края 6 июля 2026 года удовлетворил ходатайство следствия и отправил подозреваемого К. под стражу до 4 сентября. Сам арестованный гражданин К. ранее проходил службу в транспортной полиции Владивостока в должности старшего оперуполномоченного отдела уголовного розыска, но потом уволился, не дослужив до пенсии.
Всё случилось в ночь с 3 на 4 июля 2026 года в посёлке Новый Надеждинского муниципального округа. Частный дом, в котором проживали по соседству семьи К. (нынешнего арестанта, бывшего опера) и Ш. (потерпевшего), был рассчитан на несколько хозяев. В эту ночь гражданин Ш. отдыхал «на всю катушку» — со спиртным и громкой музыкой, далеко за рамками 23 часов, после которых музыку надлежит выключить. Около 2 часов ночи «звуковая агрессия» продолжалась – и К. отправился поговорить с Ш. о громкости звука. Но поговорить не получилось. После появления соседа, нетрезвый уже Ш. побежал квартиру, схватил там тяжёлый предмет (предположительно, молоток) и сталь надвигаться на К., размахивая этим предметом и высказывая угрозы. К. схватил лежащий рядом шампур, но не успел предпринять никаких активных действий: разъярённый сосед сам напоролся грудью на металлический стержень. «Скорая» прибыла оперативно, но в больнице Ш. скончался.
На место происшествия прибыли сотрудники Надеждинского ОМВД. К. был задержан правоохранителями ещё в 2 часа ночи 4 июля прямо на месте осмотра. Его поместили в служебную машину, доставили в отдел полиции, где он всю ночь провёл клетке, хотя официально не было ни рапортов, ни протоколов задержания. Адвокат, прибывший в 10 утра, не мог пройти к подзащитному без специального разрешения. При этом протокол задержания составлен не был. Дождались следователя СК РФ.
Следователь Следственного отдела Следственного комитета по Надеждинскому округу появилась только к 15:00, спустя 13 часов с момента фактического задержания, и уведомила К. о том, что он подозревается в убийстве (ст. 105 УК РФ). Поясним, что данный состав предполагает умышленный характер действий, следовательно, квалифицировать действия К. по этой статье ошибочно.
В протоколе же задержания следователь указала время доставления — 15:00. Таким образом, разница между фактическим и «юридическим» задержанием составила 13 часов. Сам К. собственноручно внёс в протокол замечание о незаконном задержании.
При избрании меры пресечения суд эти доводы отклонил, сославшись на ст. 92 УПК РФ, где срок задержания исчисляется с момента доставления к следователю, что прямо противоречит п. 15 ст. 5 УПК РФ, где фактическим задержанием признаётся момент реального лишения свободы передвижения.
По мнению защиты, материалы дела не содержат ни одного документа, кроме постановления о возбуждении уголовного дела, который бы объективно подтверждал причастность К. к убийству. Справка о смерти потерпевшего, на которую ссылается обвинение, в копии оказалась нечитаемой, что, по мнению адвокатов, исключало возможность её юридической оценки судом.
Следователь в течение ближайших дней после происшествия не допросил жену потерпевшего, ребёнка и других прямых свидетелей, находившихся на месте происшествия. Не изъяты вещественные доказательства. За 60 часов, прошедших с момента задержания до суда, следствие провело лишь допрос самого К. — и больше ничего.
Адвокаты К. – Руслан Кибирев и Валентин Погребняк, обращают внимание на обстоятельства произошедшего: по их данным, потерпевший Ш. напал на К. с тяжёлым металлическим предметом. К. был безоружен, шампур для мяса схватил уже после начала нападения. Удара не наносил — потерпевший сам, по версии защиты, наткнулся на шампур в темноте.
После случившегося К. вызвал скорую и полицию, делал потерпевшему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, помогал грузить его на носилки.
Защита считает, что в действиях К. усматриваются признаки необходимой обороны, а не убийства, и возбуждение уголовного дела по ч. 1 ст. 105 УК необоснованно.
Несмотря на все доводы адвокатов, Надеждинский районный суд заключил К. под стражу до 4 сентября 2026 года. Постановление об избрании меры пресечения было обжаловано в Приморском краевом суде. Вот в крайсуд и прибыл наш корреспондент, чтобы разобраться на месте в обстоятельствах «шампурной» смерти – является ли это самообороной, причинением смерти по неосторожности или убийством. И нужно ли при столь сомнительных доказательствах оставлять К. в СИЗО?
В судебном заседании в Примкрайсуде сторона обвинения просто сразила наповал аргументами. Государственный обвинитель Шашко заявил, что нет доказательств фактического задержания в 2 часа ночи, согласно протоколу К. был задержан в 15:00, а фотографии задержанного К., сделанные в отделе полиции Надеждинского округа, представленные адвокатом в суд — не факт, что сделаны в ОМВД по Надеждинскому округу. Мол, из этих фотографий непонятно – какой отдел полиции представлен на фотографиях! Возразим гособвинителю Шашко – отделы полиции в Приморье никак «не подписаны» внутри: не отличить один от другого. Едва ли прокурорский работник этого не знает. На наш взгляд, это издевательство над обвиняемым, адвокатами и здравым смыслом. Также, по словам гособвинителя, К. мог покинуть отдел полиции, в котором, кстати, когда-то проходил службу, — никто его там не удерживал.
Защита К. настаивала в Примкрайсуде на более «мягкой» мере пресечения— на домашнем аресте или запрете определённых действий. На домашнем аресте К. мог находиться не по месту жительства, а в квартире в Артёме и не встречаться с семьёй потерпевшего. Но Приморский краевой суд навстречу не пошёл. Хочется высказать личное мнение: в самого начала было видно, что судье Анне Захаровой, которая рассматривала жалобу об отмене содержания К. в СИЗО, не очень нравится риторика адвокатов. Суд проходил очень уж формально. Без внимания осталось даже то, что следственные действия по «шампурной смерти» никак сегодня и не ведутся. А К., не факт, что совершивший убийство, содержится в СИЗО.
Следствие и суд верят больше семье потерпевшего, хотя тут есть пара примечательных моментов. Стоит, наверное, рассказать пару слов о самом потерпевшем. В своё время Ш. был лишён права управления транспортным средством за езду в нетрезвом состоянии. Да и полицией он задерживался неоднократно. Есть информация о том, что потерпевший Ш. якобы подписывал контракт на прохождение военной службы в зоне проведения СВО, но служба у него так и не задалась. Достоверной информации, что он успел повоевать, не имеется. После этого Ш. вернулся – и снова начал вести разгульный образ жизни. К чему этот «разгуляй» привёл, мы видим: сам Ш. мёртв, а его соседа следствие «закатывает» в СИЗО по обвинению в убийстве. Прокуратуре, как надзорному органу, нужно было бы более тщательно отслеживать фабулу и ход уголовного дела, тем более, что обстоятельства обвинения К. в убийстве – более, чем сомнительны, учитывая личность потерпевшего.
Оставить комментарий