15.Апр.2026«Персональная беда» Ирины Пинчук: как из уссурийской пенсионерки старательно «лепят» мошенницу – сначала на следствии, теперь – в суде
15.Апр.2026
Как благодетельность привела к уголовному преследованию
Вот уже два раза в Уссурийском районном суде журналистам пришлось убеждаться в странном (если не сказать «парадоксальном» или даже «абсурдном») течении уголовное процесса. Главным действующим лицом выступает Ирина Пинчук. Эта женщина (ещё в 2017 году она стала пенсионеркой) время в течение длительного времени проживала в Арсеньеве, где сдавала в аренду частный дом. Причём не абы какой, а вполне комфортабельный, после реконструкции приобретший вполне современный и обжитый вид. Условия помесячной аренды до поры до времени вполне устраивали временных жильцов. Да и сама пенсионерка не жаловалась на постояльцев. Но, повторимся, всё так было в течение какого-то времени.
В один из дней ещё 2019 года к Ирине Пинчук обратился с просьбой сдать дом в поднаём некто М. Не детализируя его запросов, сообщим: он первоначально изъявлял желание снимать дом с расчётом на проживание там один, на время прохождения службы (как он сам пояснил пенсионерке Пинчук). Стоит заметить, что арендодатель ориентировала клиентов на съём жилья бездетных пар, а М. поначалу заверил Ирину Пинчук в том, что его жена и дети будут проживать во Владивостоке. Мол, если дети и окажутся в доме в Арсеньеве, то только проездом к родне в Кавалеровский район (округ). Но потом, уже подписания договора о найме жилья, после всё решительным образом изменилось: в 2020 году Ирина Пинчук обнаружила, что в доме проживает не только сам М., но и его жена с четырьмя детьми (!) Причем последний ребёнок родился уже в Арсеньеве. Сама Ирина Пинчук говорит, что в 2020 году появлялось только на огороде арендного дома, поскольку высаживала там картошку. В то время начались «ковидные» ограничения, и пенсионерке было просто не до квартиранта и его детей.
Ирина Пинчук также отмечает, что подписывала с М. договор с «автоматической пролонгацией». Однако, уже потом она узнала, что существует несколько вариантов этого договора, но остальные варианты она не подписывала. Да и до поры вообще не знала о них.
Подлинный шок ожидал Ирину Пинчук через некоторое время: «квартиранты» настолько «освоились», что буквально выбросили из арендованного дома водонагреватель, не спросив на то разрешения хозяйки. А через 2 года 8 месяцев после начала срока аренды случилось вообще нечто из ряда вон выходящее. М. (важная деталь: по роду занятий он являлся сотрудником государственной правоохранительной структуры) оказался переведён для дальнейшего прохождения службы в Уссурийск. А оставленный в силу этого обстоятельства дом, как оценила его состояние хозяйка, являл собой весьма печальное зрелище. В самом-то деле: там оказались повреждёнными элементы декора, сантехнические приборы, поцарапаны полы, царапины на стенах, а диван удивительным образом (простите уже за подробности) пропах мочой. Это Ирина Пинчук заактировала на одной странице формата А4, а список повреждений в этот акт не вместился. Второй листа ни у кого не нашлось, а М. наотрез отказался подписывать документы о приведении жилья в непригодное для эксплуатации состояние. Более того, счёл, что ещё хозяйка дома ему, якобы, должна 15 тыс. рублей.
Примерно в это же время, как М. перевели по службе в Уссурийск, туда же перебралась и Ирина Пинчук, переехав жить к проживающей в этом городе сестре. В итоге вскоре в Уссурийском районном суде появился иск от М., который потребовал, чтобы Ирина Пинчук выплатила ему 15 тысяч рублей. Что ещё важно в этой истории. В своём иске М. также заявил, что Ирина Пинчук должна ему 1 тысячу 800 рублей за канализацию. Мужчина заявил, что в договоре не было пункта «водоотведение», а значит, и платить за это не нужно. А после его отъезда Ирина Пинчук обнаружила, что квартиранты не оплатили электричество на сумму 8 тысяч рублей.
Будучи вызванной в суд, хозяйка дома молчать не стала – и заявила встречный иск. Итогом судебного процесса по гражданскому делу оказалась победа хозяйки горемычного жилья. Уссурийский районный суд согласился с мнением Ирины Пинчук, установив, что общая сумма убытков хозяйки дома составляет 449 тысяч рублей. Однако на этом конфронтация между сторонами далеко не завершилась. Даже напротив – приобрела новый, куда как более суровый, поворот.
Не согласившись с выводами Уссурийского районного суда, М. решил побороться в суде апелляционной инстанции – Приморском краевом. И ладно бы – только так: буквально за день до назначенного в судебной коллегии по гражданским делам слушания дела случился «нежданчик»: по месту жительства Ирины Пинчук прибыла группа полицейских. Они изъяли у неё мобильный телефон (забегая вперёд, уточним: гаджет до сих пор не вернулся к хозяйке). А из предъявленных женщине документов явствовало, что она теперь является… фигуранткой уголовного дела о покушении на мошенничество. Дальнейший же ход событий показал, что Приморский краевой суд подтвердил её правоту в гражданском судопроизводстве.
Из всего происходившего в то время понятно, что полиция усматривала, будто бы хозяйка дома в Арсеньеве… ввела суд в заблуждение. Расследование уголовного дела оказалось небыстрым – заняло аж 3 года.
А рассмотрение его досталось… Правильно! Всё тому же Уссурийскому районному суду, на заседаниях которого дважды бывали наши корреспонденты.
Ирина Пинчук вспоминает, что в течение тех трёх лет, что расследовалось дело, его «выпинывали» из полиции в прокуратуру, из прокуратуры дело шло в Следственный комитет, а потом – назад в полицию. Не потому ли, что для обвинения пенсионерки не хватало фактуры?
Зато в самом начале этой уголовной истории у Ирины Пинчук сотрудники полиции провели обыск и изъяли мобильный телефон, который до сих пор не вернули – ни следователь, ни судья. А телефон в этом случае что – орудие преступления? Или изъятие телефона – способ давления на пенсионерку?
Примечательная деталь: М. участвует в заседаниях в статусе потерпевшего, а род его занятий судья оглашал так, как будто он – «военный пенсионер». Тогда как (это тоже не скрылось от взгляда редакции) были весомые основания полагать его действующим сотрудником государственной структуры. А характер правоотношений вокруг злополучного дома, отражённый в уголовном деле, никак не позволял ему оказаться в «шкуре» потерпевшего. То есть, как установила редакция, М., для того, чтобы подать заявление в полицию о том, что его интересы нарушены не в ходе служебной деятельности, а в ходе взаимодействия с другими гражданами, должен был сначала получить «добро» от своего руководство. Чего, по имеющейся у нас информации, сделано не было.
Зато, как рассказала Ирина Пинчук, ещё в ту пору, когда она отказалась отдать 15 тысяч рублей, как он требовал, мужчина пообещал ей – мол, дамочка, сильно пожалеете об этом. И действительно, после всего, что случилось, пенсионерку Пинчук можно только пожалеть.
…Тут бы сделать небольшое нелирическое отступление. И отметить, что при рассмотрении уголовного дела судья Уссурийского районного суда как-то «забыл» о тех решениях, которые оказались вынесенными и его коллегой при рассмотрении гражданских правоотношений между Ириной Пинчук и гражданином М., и судебной коллегией по гражданским делам Приморского краевого суда. Т.е. такой юридический термин, как «преюдиция», даже, скорее всего, не вспомнился председательствующему в уголовном судебном процессе судье. А, если бы судья учёл ранее сделанные (и обоснованные!) выводы, то даже о возможности даже подозрения в покушении на мошенничество возможно было бы даже и не говорить. Но… что уж есть – то оно и есть.
Весьма показательным в этой судебной истории представляется и другое. Всё указывает на то, что та напористость (если даже не «нахрап»), с которой включился в судебную борьбу гражданин М., едва ли может быть объяснена какой-то – почти юношеской – самонадеянностью. Такой, которая человеку в возрасте и с определённым жизненным (да и служебным!) опытом обычно не характерна. Значит, стоит полагать что-то другое.
Знания норм права, реальных жизненных ситуаций, да и в определённой степени – практики правоохранительной деятельности, позволяют журналистам нашей редакции предположить, что М. действовал явно не на свой страх и риск. Да и участвовал в судебных заседаниях по всем делам – явно в «рабочее» время, когда должен был решать задачи в рамках оперативно-служебной деятельности правоохранительного ведомства. Но – нет, всё происходило так, как происходило. Вопрос – знает ли руководство о том, что подчинённый в рабочее время участвует в судебных процессах «частного» порядка?
Возвращаясь мыслями к проходящему в настоящее время судебному процессу по уголовному делу, обратим внимание на некоторые, но весьма показательные, детали. Так, весьма информативным представляется проведённый в судебном заседании по уголовному делу допрос свидетелей – двух грузчиков, которые участвовали в процессе перевозки вещей М. из Владивостока в Арсеньев в 2019 году. Двое граждан, одетых для суда весьма живописно – один в потёртого вида камуфляж, второй – в не менее потёртый спортивный костюм, являются, как бы так помягче сказать, «профессиональными безработными». То есть, официально они нигде не работают примерно уже 10 лет, выполняя функции то грузчиков, то водителей, то вахтенных матросов. Тем не менее, один из них, описывая обстановку в доме Ирины Пинчук в Арсеньеве на момент въезда М. в 2019 году, отметил, что в «доме вещи были старые» и он «в таком доме жить бы не стал». Из дальнейшего хода судебного процесса было видно, что судья такую характеристику воспринял за «чистую монету», нисколько не усомнившись в объективности оценки со стороны свидетеля.
Что ещё представляется примечательным, так это появление в уголовном деле переписки между Ириной Пинчук с сестрой, относящейся к тому периоду, когда использованный для коммуникации мессенджер WhatsApp* ещё не был заблокирован как принадлежащий запрещённой в России компании. Переписка, которая есть в уголовном деле, появилась, словно там, словно чёртик из табакерки, и, как мы предполагаем, была призвана убедить в наличии у хозяйки дома в Арсеньеве криминальных устремлений завладеть средствами гражданина М. А смущает журналистов нашего издания даже не то, что такая «переписка» оказалась «вдруг» обнаруженной (переписка велась в начале 2020-х годов, когда появился иск от М. к Ирине Пинчук о возврате 15 тысяч рублей), а то, что ради неё следователь даже обратился в суд, чтобы уж точно «изобличить» пенсионерку, как вероятную «преступницу». Не секрет, что следователей в ОМВД по г. Уссурийску критически не хватает. Их приходится прикомандировывать из других округов Приморья. Сроки следствия затягиваются и т.д. А тут такое рвение, что даже переписку из WhatsApp* «вытащили». И не просто «вытащили», а трактуют как доказательство «криминальных действий». Правда, самого диска (электронного носителя), на котором должны храниться, в деле почему-то нет. Интересно, почему? И можно при таких обстоятельствах считать «это» «доказательством»?
…Как из кирпичиков постепенно выстраивается дом, так и из отдельных деталей, наблюдений, показаний и т.п., и т.д. вырисовывается картина. Та, которая недвусмысленно указывает на ангажированный, «заказной» характер судебного процесса, протекающего – и это вполне очевидно! – по обвинительной «колее».
Редакция просит прокуратуру Приморского края и руководство Приморского краевого суда обратить внимание на данное уголовное дело, которое, на наш взгляд, незаконно возбуждено и незаконное слушается в суде. Никакого уголовного состава там нет и быть не может. А вот деятельность «военного пенсионера» М. и поддерживающих его сотрудников правоохранительных органов Уссурийска надо бы проверить. А то так и «закатают» пенсионерку, как «мошенницу», ради 15 тысяч рублей. И, несмотря на том, что её дом был сильно повреждён жильцами…
*В настоящее время заблокирован в России Роскомнадзором
На фото: Ирина Пинчук, каждый раз отправляясь в суд, надеется, что Фемида разберётся в этом «надуманном» деле
Оставить комментарий